Я ничего не боялся до тридцати...

Я ничего не боялся до тридцати,
Поле пшеничное переходил в грозу,
Боже, пошли мне хотя бы одну слезу,
Дальше порога теперь не могу уйти.

Тёплый январь под ногами разводит слякоть,
Вороны вбиты в небо, как смертный грех,
Ведь по закону, рвутся сердца у тех,
Кто повзрослел и совсем разучился плакать.

Я облачился в одежду гранитной тверди,
Чтобы не чувствовать больше чужой беды,
Господи, страшно проснуться однажды седым,
Глупая старость печальней внезапной смерти.

Сердце при этих словах замедляет бой,
И поступает, по-моему, очень мудро.
Знаю, что скоро наступит святое утро,
Выйду к реке и почувствую, что живой.

Там ведь спокойно, Господи, как нигде,
Каждый готов поделиться последним хлебо ,
Рыбы считают, что птицы плывут по небу,
Птицы уверены – рыбы летят по воде.

Артур Ктеянц